Записи с меткой «СД»
ПРИХОД ГИТЛЕРА К ВЛАСТИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ (Часть 6)
03.02.2010 | 
Автор: Однако создание комитета не смогло помешать тому, что среди голландских коммунистов Советов разгорелись дискуссии о значении «индивидуальных актов» и терроризма вообще. На одной стороне оказались те, кто расценивал их как «пролетарские действия», на другой — те, кто в принципе отвергал любое террористическое действие.
Первая тенденция, поддержанная немецкими коммунистами Советов (Коммунистический рабочий союз, очевидно, придерживался этой позиции. Позиция Коммунистической рабочей партии Германии неизвестна), проистекала отчасти из желания «не выть по-волчьи вместе с волками», отчасти из политической путаницы. Она не хотела видеть в действии Ван дер Люббе акт отчаяния, считая его пролетарским методом, который в иных обстоятельствах мог бы «пробудить» германский пролетариат и поднять его на борьбу (Член немецкой «группы рабочих-коммунистов» в парижском изгнании Леманн писал в 19-м номере «Revue anarchiste» в марте 1934 г.: «Только смелый акт, повторенный и продолженный другими, подобными ему, мог бы спасти ситуацию. И вот ((Ван дер Люббе) поджог Рейхстаг как факел нового социального строя... Но для шефов КПГ и СДПГ акт Ван дер Люббе стал извинением их собственной недостойности и банкротства их политики. Вот почему они так упрямо отказываются признать поступок Ван дер Люббе революционным актом».
Позиция итальянских левых коммунистов была похожей и столь же противоречивой: «Коммунисты никогда не принимали участия в этих единодушных концертах осуждения покушений и при каждом случае разбивали хор лицемерных оплакиваний и робких извинений, в определенных обстоятельствах не провозглашать свою принципиальную оппозицию в отношении террористических актов. Ведь это означало бы подыграть врагу, который использовал эти события, чтобы вытравить из сознания рабочего класса идею необходимости насилия». Но итальянские левые не высказывались и однозначно в поддержку персонального акта Ван дер Люббе: коммунисты «не обязаны высказываться за или против: они обязаны объяснять, что перед лицом бойни против пролетариата, учиненной социал-демократами или фашистами, жест одного из пролетариев против Рейхстага имел лишь значение кирпича, не могущего преградить путь потокам моря рабочей крови...» (статья ««Ван дер Люббе: фашисты казнят, социалисты и центристы аплодируют» в 3-м номере «Билан» за январь 1934 г.)).
Прочитать остальную часть записи »
Метки:Ван дер Люббе, СДПохожие записи
Рубрика: 
Метки: 
ПРИХОД ГИТЛЕРА К ВЛАСТИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ (Часть 2)
Приход Гитлера к власти заставил, наконец, ГИК занять более ясную политическую позицию. Характерно, что Паннекук взялся за перо, чтобы придать более конкретную ориентацию политике коммунизма Советов. Он попытался проанализировать причины и следствия поражения пролетариата Германии, а также немедленных и долгосрочных перспектив для рабочих и революционеров всего мира:
— Поражение германского пролетариата: подобно итальянским левым коммунистам в 1933 г., Паннекук ясно показал, что окончательный триумф Гитлера был результатом социал-демократической контрреволюции, начавшейся в ноябре 1918 г. с прихода к власти Эберта и Шейдемана. Как движение в астрономии, контрреволюция достигла своей поворотной точки. Гитлер пришел к власти не для того, чтобы помешать наступлению революции (тезис, который отстаивали сталинисты того времени) ( Так, Компартия Германии в 1930 г., продолжая «анализ» Коминтерна, заявляла: «Прогресс фашизма отнюдь не служит признаком отступления пролетарского движения, но совсем наоборот — революционного подъема, необходимым образом сопровождающего созревание революционной ситуации» (Rote Fahne. 1930. 15. Juni). Таким образом, нацизм рассматривался как последний необходимый этап революции. Известно, какой результат имела эта «теория» в германской ситуации... КРПГ еще до ГИК в 1928 г. отмечала реальное значение фашизма: «Было бы нонсенсом определять фашизм как средство обороны (капитала) от все более настойчивой угрозы действия пролетарских масс. Он скорее следствие слабости пролетариата, который поднял восстание по причине экономического давления, выросшего из послевоенной ситуации. Его роль состоит в том, чтобы ускорить перестройку капитализма» (KAZ. 1928. No. 48). Как и итальянские левые, немецкие левые указывали на взаимопроникновение фашизма и демократии: «Демократия фашизируется, преспокойно соединяется с диктаторами; а диктатуры прикрываются демократической одеждой» (KAZ. 1931. 14. Februar. No. 7).), а для того чтобы завершить контрреволюцию, начатую за 14 лет до этого германской социал-демократией: «Ни в коем случае нельзя называть контрреволюцией циклическое движение (революцию) в Германии, поскольку это предполагает предшествующую революцию. Подлинная контрреволюция началась 9 ноября 1918 г. в Берлине, когда Эберт и Шейдеман приняли правительственные функции» (статья «Переворот в Германии» // PIC. 1933. Apr. No.9).
Установление «общества насилия», замена парламентаризма диктаторским правлением, «подавление буржуазных свобод для определенных групп населения и самых элементарных прав человека», концентрационные лагеря для членов СДПГ и КПГ, преследование евреев были фактами, которые свидетельствовали о том, что контрреволюция пошла по кругу.
Мировой экономический кризис позволил крупному капиталу довершить контрреволюцию. Чтобы вести свою «атаку на пролетариат», германский капитал нашел для себя вспомогательные силы в нацистском движении, кадры которого состояли из студенческой мелкой буржуазии и армейских офицеров. Экономически нацизм соответствовал попыткам германского капитала установить «определенную автаркию».
Другой фактор поражения пролетариата имел прежде всего идеологическую природу: уклонение его от борьбы на почву выборов, почву социал-демократии. Это было худшим из поражений: крушением пролетарской силы без борьбы: «Поражение еще не так тяжело само по себе; рабочий класс нередко терпел поражения, если был вынужден неравными силами вести борьбу против более сильного капитала, и такие поражения становятся источниками будущих побед. Но здесь это было обвалом, при отсутствии всякой борьбы, потому что рабочие не делали ничего, кроме голосования за социал-демократов, и не привыкли бороться по-революционному». (Там же).
Политические выводы Паннекука были точными: от Эберта до Гитлера развернулась «социал-демократическая катастрофа». Социал-демократия не могла уже считаться частью рабочего движения. Однако Паннекук, как и ГИК, не решался назвать социал-демократию одной из политических фракций буржуазии. Такая нерешительность, несомненно, лежит в основе будущего различения между «старым» и «новым» рабочим движением: «Социал-демократия - это старая, мертвая ветка на стволе рабочего движения, и из-под нее, еще плохо различимые и до сих пор удушаемые ею, пробиваются почки новых побегов» (Там же).
Столь же тяжелая ответственность за поражение германского пролетариата лежала на КПГ. Характерно, что Паннекук упоминал в качестве причин краха КПГ в 1933 г. почти исключительно применение профсоюзной и парламентской тактики, подчинение российскому государственному капитализму. Обличая «партийный фанатизм» КПГ, Паннекук игнорировал ее политику конца 1920-х гг., хотя та играла решающую роль: теории «социал-фашизма» и «немецкого национального освобождения», практику единого фронта с нацистами в ходе стачек. Не углубляясь в действительные причины поражения, он констатировал, что коммунисты, брошенные в концлагеря, стали «жертвами ложной политики КПГ, которая вела лишь к бессилию германского рабочего класса» (Там же).
Прочитать остальную часть записи »
Метки:Гитлер, СДПохожие записи
ПРИХОД ГИТЛЕРА К ВЛАСТИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ (Часть 1)
ГИК и ПОЛОЖЕНИЕ В ГЕРМАНИИ
ГИК обращала внимание почти исключительно на германское движение рабочих союзов; ее мало заботил взлет нацистов, который неопровержимо свидетельствовал о надвигавшейся контрреволюции. Для нее были важнее вопросы организации рабочих союзов, экономического кризиса и еще более теоретические - вопросы о крестьянстве и переходном периоде (см. далее). Такая слабость перед лицом столь насущной политической проблемы, как наступление контрреволюции, вытекала из недостатков в оценке текущего исторического периода. По мнению ГИК, из мирового кризиса неизбежно вырастут такие классовые движения, как «дикие» стачки, которые непосредственно приведут к революции.
Как левокоммунистическое течение, ГИК полагала, что движение нацистов является выражением «наступления монополистического капитализма против пролетариата», а его социальная основа - пролетаризируемая в результате кризиса мелкая буржуазия. Единственная пролетарская тактика в борьбе с нацистами — это усиление массовой классовой борьбы в форме массовых, стихийных и антипрофсоюзных движений. Любая попытка антифашистского альянса с левыми партиями ведет к предательству пролетарских принципов. В борьбе с нацистами германский пролетариат мог опереться только на свои собственные силы, в особенности на возрождение интернациональной классовой борьбы в главных центрах капитализма. Как и немецкие революционные группы КРС, КРПГ, группа коммунистов Советов в США и других странах, ГИК непреклонно отвергала возможность общего антифашистского фронта (Вот что писала KAZ (Kommunistische Arbeiter Zeitung) в 1932 г.: «Единый фронт со «всем и каждым» похожим заставляет забыть всех и каждого о действиях СДПГ с 1914 г.; он заставляет также забыть о реках рабочей крови — не меньших, чем на совести у коричневой чумы — пролитых СДПГ на службе капитала... Фашизм не противостоит буржуазной демократии, напротив, он служит ее продолжением другими средствами. Любая партия, которая проводит политику буржуазии - даже если в ее рядах состоят группы рабочих — это сообщник фашизма и в то же время одна из его фракций. Единый фронт с этими людьми, только потому что они претендуют на роль защитника «интересов рабочих», есть отказ от социализма и подталкивание рабочих в объятия фашизма» (Einheitsfront und Einheitsfronttaktik // KAZ. 1932. Juli. № 7). Хотя орган КРС «Кампфруф» занимал ту же позицию, что и КРПГ, некоторые местные секции КРС поддались попыткам создания единого антифашистского фронта. Так, в 1932 г. секция в Лейпциге вместе с СРП вошла в антифашистский фронт. То же самое сделала секция в Пирне (Саксония) с СДПГ и КПГ (KAZ. 1932. Juli. № 7).)
(1). Она не забыла, что социал-демократия и немецкая КПГ внесли свой вклад в разгром пролетариата: СДПГ — физически в 1919 г., а КПГ — в идейном отношении в 1923 г., попытавшись сотрудничать с движением нацистов на почве национализма. В конце 1932 г. КРПГ подчеркивала, что ««Гитлер перенял наследие Носке, а партия Гитлера - наследие социал-демократии»
(2). Что касается КПГ, то она возвела в принцип демагогию и сама «была превзойдена мастером демагогии - Гитлером» (там же). Уничтожающий итог этой политики идеологического маневра состоял в том, что «большая часть сторонников КПГ перебежала к Гитлеру» (там же).
Только в конце 1932 г. ГИК начала оценивать перспективы, которые вставали перед рабочим движением с ростом волны фашизма. Нацистское движение соответствовало попытке крупного капитала установить «абсолютную диктатуру имущих классов», опираясь на средние классы. Этот анализ ГИК оставался весьма банальным и демонстрировал отсутствие политической глубины; его удалось преодолеть лишь задним числом, после прихода Гитлера к власти. Что касается перспектив, то голландцы оставались оптимистами. Подчеркивая, что в экономическом плане фашизм не предлагает «никакого выхода», они полагали, что его будет сопровождать «самая ожесточенная классовая борьба».
Прочитать остальную часть записи »
Метки:Гитлер, СД