Гитлер

На  идеологическом  уровне  такая  акция  не  стала  какой-либо  демонстрацией  «против мерзости  выборов»  и  буржуазной  демократии.  Демократические  иллюзии  всегда  могут распространяться  «иным  путем»,  к  примеру,  с  отменой  «права  на  голосование» «демократическая»  буржуазия  выступает  с  мистификацией  «завоевания  подлинной демократии». Кроме того, в историческом плане, акты индивидуального террора никак не способствуют  классовой  борьбе.  Они  соответствуют  минувшей  фазе  «буржуазного романтизма»,  революций  19  века,  когда  несколько  лидеров  надеялись  увлечь  за  собой «пассивные  массы»,  воспламенив  «искру» социального взрыва. Напротив,  пролетарская революция  «не  имеет  ничего  общего  с  взрывом  бочонка  пороха».  Наконец, террористическое  действие  может  лишь  заглушить  сознание  рабочего  класса;  оно обрекают  рабочих  на  пассивность.  Она  подменяет  активность  масс  индивидуальным действием. Вот почему его воздействие является чисто негативным:  «...даже  если  бы  такой  акт  затрагивал  и  действительно  ослаблял  буржуазию, единственным  его  последствием  стало  бы  развитие  в  рабочих  убеждения,  будто  лишь такие персональные акты отдельных индивидов могут освободить их... Это отдалило бы их от автономного действия в качестве класса».

Следовательно,  пролетарскому  движению  следует  отвергнуть  любую  форму террористического действия, которое есть ни что иное как оживление нигилизма конца 19 века. Так ГИК и Паннекук со всей прозорливостью показали, что будущее революционного движения  может  стать  лишь  массовое  действие.  Такой  взгляд  не  всегда  разделялся некоторыми  элементами  движения  рабочих  Советов  в  Нидерландах. Но ГИК сумела встретить период контрреволюции после 1933 г., имея четкую ориентацию.  После февраля 1933 г. ГИК фактически переняла руководство международным движением коммунистов  Советов.  Германские  группы,  обреченные  на  все  более  суровое  подполье, доверили ГИК издание международного журнала «Пролетариер» в Амстердаме как органа всего движения. Вышел всего один номер. С начала 1934  г. и до 1937  г. ему  пришел на смену  теоретический  журнал  «Рэте-Корреспонденц»  (Räte-Korrespondenz), также на немецком языке.

В  1930-х  гг.  он  был  одним  из  совсем  немногих  органов  (помимо  «Билан»  Итальянской левой и «Интернэшнл каунсил корреспонденс» в США), которые пытались подвести итоги долгой ночи  контрреволюции, обрушившейся на все рабочее и революционное движение после 1933 г.

Похожие записи

• Нет похожих записей.